Урок прикладной «конспирологии» от правительственного официоза

2

Роль «Мирового политического правительства» изначально отводилась ООН, в списке специализированных учреждений которой легко отыскиваются те же МВФ и ВБ. Но выполнять эту свою функцию в полном объеме ООН не может из-за конфронтации в Совете Безопасности между США, Великобританией и Францией, с одной стороны, и Россией и Китаем, с другой. И до тех пор, пока эта конфронтация не завершится в ту или иную сторону, не сможет. Оно и к лучшему: биполярный миропорядок холодной войны, как показывает опыт, — самый стабильный и безопасный.

Заседание МВФ

В-третьих, «двадцатка» — «мировое экономическое правительство» не навсегда, а только до завершения глобализации. Об этом и предупреждает А. Карстенс, паникуя по поводу разрушения мировой системы в связи с обращением, по его мнению, глобализации вспять, о чем говорит политика Дональда Трампа. И здесь очень важно подчеркнуть следующее. Все больше и больше оснований полагать, что «двадцатка» создана усилиями БМР и стоящих за ним олигархов, в том числе, с целью транзита в ее рамках глобализации из «западного» измерения якобы в «незападное», а, на самом деле, в восточное.

Под крышей тех же МВФ и ВБ как партнеров БМР по МЦБ. Отсюда и искусственное создание объединения БРИК, впоследствии БРИКС. Напомним, что Джим О’Нил — экс-главный экономист Goldman Sachs, который придумал его в 2001 году, сегодня возглавляет СД «Chatham House», того самого Королевского института международных отношений, что является главным «мозговым трестом» Запада и «праматерью» всех остальных глобалистских институтов.

Отметим, что переход мировой финансовой системы из доллара в золото запрограммирован институционально, на уровне уже принятого Базельским комитетом и поэтапно вступающего в действие соглашения «Базель-3».

Золотой слиток

Не отсюда ли «золотая эра» китайско-британских отношений, которую О’Нил всячески пропагандирует, при том, что китайско-американские и российско-британские отношения тем временем переживают противоположную «черную эру»? И не отсюда же ли жесткая критика официального Вашингтона тем же Карстенсом из БМР? Не станет же он просто так, без авторитетной команды, кусать хозяйскую руку…

В-четвертых, Карстенс предупреждает о близости глобального кризиса, к которому ведет протекционизм администрации Трампа. Но это — не что иное, как повторение пройденного. Напомним, что знаменитая «Великая депрессия» в 1929 году была запущена двумя механизмами. Первый, курировавшийся Эндрю Меллоном, главой минфина США в трех администрациях Уоррена Гардинга, Кальвина Кулиджа и Герберта Гувера, заключался в играх ключевой ставкой ФРС. На секретном совещании, которое Меллон провел 18 мая 1920 года с участием учредителей ФРС, ставка была обрушена и наступила эпоха «легких денег». На другом таком же совещании 6 февраля 1929 года, которое своим присутствием «почтил» главный акционер ФРС — директор Банка Англии Монтегью Норман, ставку, напротив, резко подняли, спровоцировав фондовый обвал.

Второй механизм — введенное в том же 1929 году британское эмбарго на товарный импорт из США, после чего американские товары потекли в Германию и СССР, и началась их накачка, связанная с подготовкой к войне.

Американские товары перед отправкой

Не то же ли самое проделывает сегодня администрация Трампа путем развязывания торговых войн? И в чью пользу прозвучало нашумевшее, вызвавшее несогласие со стороны даже Дмитрия Медведева, заявление главы ЦБ РФ Эльвиры Набиуллиной о росте факторов в пользу подъема ключевой ставки? Получается, что если протекционизм Белого дома подрывают глобальную стабильность, то российский ЦБ занялся обрушением внутренней? Он это делает сам, «из любви к монетаристскому искусству» или в соответствии с внешними указаниями МВФ, одной из «башен» МЦБ, где действиями Набиуллиной восхищаются особо?

И «рост безработицы и цен, замедление экономического развития, сокращение инвестиций, изменения в работе рынков», как и «рост ставки ФРС» — все то, чем пугает мир Карстенс из БМР, не есть ли типологические, родовые признаки новой «Великой депрессии», запрограммированной на запуск очередного мирового передела?

В-пятых, завершающая часть «страшилки» от БМР увязывает давно идущий процесс «высасывания» долларовой наличности из развивающихся стран через завышенный курс с будущими проблемами в самих США, который обрушит им даже не экономику в целом, а адресно — реальный, промышленный сектор. То есть поставит страну на грань выживания, создав предпосылки к ее распаду.

Обдирают как липку

Иначе говоря, авторы информационного вброса от БМР очень четко отдают себе отчет в том, что транзит «мирового центра», запрограммированный новым «мировым кризисом» не сможет быть осуществлен с надежной гарантией без такой дестабилизации США, при которой экономический вызов переходит в политический, создавая сильные центробежные тенденции. То есть организаторам кризиса нужно побудить американские элиты, которые «за Трампа», замкнуться в себе, сосредоточившись на выживании США и развязав руки олигархическим аферистам от финансов на глобальной арене.

Что в этой ситуации делать России? Мы как всегда — между Сциллой и Харибдой. Россия вместе с Китаем против глобального западного диктата — это один сюжет, в котором мы участвуем. Но есть и второй сюжет, в котором интересы Китая и России расходятся из-за разного видения глобализационной перспективы. Поднебесная метит в лидеры существующей мир-системы, в то время, как нам в ней ничего не светит. Центром не станем, а чьей быть периферией — не суть важно.

Это означает, что в концептуальном плане требуется не просто формирование собственного проекта, рассчитанного на роль именно центра. Необходима и дезинформационная составляющая проектной деятельности. На виду — то, что и происходит ныне, это предельно четко описано в свежем сценарии информированного политолога Валерия Соловья.

Центр силы

Однако в недрах этих трендов потребуется разработать и запустить совсем другие процессы, на которые ситуация выйдет в ходе описанных Соловьем тенденций как бы неожиданно и спонтанно. Ключевые пункты в этом построении — 7-й и 8-й: централизация и огосударствление экономики и внедрение государственной идеологии. И как мы понимаем, куда эти пункты повернуть — это всего лишь вопрос даже не всеобщего элитного консенсуса, а готовности и способности определенных внутриэлитных групп заключить новый общественный договор на широкой, народной, а не узкой, элитарной основе. Минуя и опосредуя остальные компрадорские интересы в неизбежной «точке бифуркации».

Хватит ли у этих групп сил, концептуальной «подкованности» и решимости — от этого и будет зависеть наша историческая судьба на приближающемся крутом повороте.

Источник публикации